А вы помните журнал Fакел? 

Республика Хакасия расположена в юго-западной части Восточной Сибири в левобережной части бассейна реки Енисей, на территориях Саяно-Алтайского нагорья и Хакасско-Минусинской котловины. Выгодно ее географическое положение на Южно-Сибирской магистрали, соединяющей ее с Минусинским правобережьем, Иркутской областью, Кузбассом. По Енисею республика имеет выход к Центрально-Красноярскому региону и на Енисейский Север.

Крупные реки — Енисей, Абакан, Томь, Белый Июс, Чёрный Июс (бассейн Оби). На Енисее — Саяно-Шушенская ГЭС и Майнская ГЭС.
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Волшебный край....край который полюбился мне с первого взгляда. три года назад
мы с друзьями предприняли путишествие по этой волшебной земле.
и вот спустя три года я с нетерпением жду дня конституции, чтобы снова окунуться в сказку.
Снова умыться в кристально чистых водах реки Кубайки, снова дышать утренним туманом гор.
спеть с Юриком "Таганку", плюхаясь в соленых водах Беле в конце концов.......... а еще будут беседы у костра, жаренное на костре филе курицы под "Абаканское" скорее бы уж....

Edit: как обычно вмешался рок. и температура:( лежу болею. поездка отменилась.

четвердь века...

ICQ-роман. пишется на работе в соавторстве с госпожой beatrixff.livejournal.com



глава 1.

Психоделически плавный снег белым стелил Невский. Желтое свечение фонарей только усиливало эффект. Свинцовое небо крало воздух. Мимо прогуливались пары наполняя реальность запахами духов и грядущего праздника. Миновав арку, с его густой аммиачной вонью, свидетельствующей о наличии фауны и цивилизации, путник попадал во двор-колодец, который в теплое время года мог бы сойти за средиземноморский. Из подвала несло гроулом и перегаром. Впрочем, старшему лейтенанту Военно-космических сил Российской федерации Рабиндранату Владимировичу Моресьеву, мирно смолившему беломорину с ямайским чаем радом со спертой реальностью парадного было начихать на царившее кругом великолепие. Хотелось водки с кокаином. Там в парадном... четырьмя пролетами выше бездыханное лежало тело его родной сестры с травмами разной степени тяжести, и её любовника, диссидента Изи Сарумана.И неуверенный следователь со следами юношеской щетины на лице что-то усердно строчил в планшет.
Темное чрево парадного исторгло две неясные человеческие фигуры, и Раби почудилось на секунду, что это они. Те двое, над кем он учинил жестокий самосуд посредством дарственного лазерного кортика и пресс-папье. Впрочем, попав в луч оранжеватого света, который доносился с Невского, призраки прошлого, оказались оперативниками Козлодоевым и Тухачевским. Первый, маленький, юркий, напоминавший суетливостью и острым носом не то хорька, не то шакала.
Второй, обладал ростом и выправкой центуриона и кажется самыми честными глазами в своем микрорайоне (про глаза спизжено у Довлатова).
Строевым шагом, оперативники направились к Моресьеву. Козлодоев начал непочеловечески прямо и по пролетарски грубо. С плеча.
" Ты Рабиндранат попал."-голосом подстать внешнему виду выдал козлодоев-"теперь век не отмоешься"
Рабиндранат Владимирович собрался было смерить Козлодоева взглядом, после коего даже более опытный опер ЛМВД облегчился бы в сапоги. Но оперуполномоченный Тухачевский вовремя отвесил ретивому коллеге хороший пинок, после которого тот осекся и принялся ошалелым взглядом блуждать по стенам, окружавшим двор. Ростислав Архипович Тухачевский был потомтственный офицер ЛМВД и не одобрял подобного обращения сотрудников к подозреваемым.
« скажите пожалуйста, Раби Владимирович, что вы делали сегодня между шестью и восемью часами?»- У Тухачевского опыта общения с космолетчиками было по боле и он прекрасно знал чем может закончится беседа, которую начал Козлодоев, а стирать портянки сегодня почему-то не хотелось.
Моресьев не отвечал. Он поднял лицо к небесам, и полузакрыв глаза ощущал, как снежинки обращаются в капельки воды на рыжеватой трехдневной щетине. И словно далекому несуществующему богу захотелось подчеркнуть печаль лейтенанта Моресьева, в тот момент гроул замолк, и из подвала донеслось нестройное пение "И снится нам не рокот космодрома..."
Услышав профессиональный гимн, Рабик выплюнул окурок, приосанился и воззрился на оперов с ледяным спокойствием. Было совершенно очевидно, что говорить он будет либо в присутствии командира своего звена... либо своего замполита. Привыкшего к космическому безмолвию Рабика неловкая пауза смутить не могла.
Оперативники тушевались. Лицо Моресьева выражало.
Три класса церковно-приходской школы милиции не позволяли Тухачевскому сформулировать, что именно. Но скорее всего это был пофигистическое чувство превосходства офицера космофлота по отношению к заштатному менту.
"Товарищ Лейтенант.» произнес Тухачевский, собравшись духом, - «вам придется пройти с нами.»
Моресьеву, ещё не оправившемуся от вида разможженного черепа сестры, равно как и от водки с кокаином было откровенно лень шевелиться. Зато из тугого комка мыслей под воздействием ямайского зелья начала выбиваться одна нить. Нить была толстой, красной и, освобождаясь из клубка, она свивалась во фразу: «QUI PROSIT?». Кому выгодно. Кому выгодно.